В январе 1919 года постановлением Гомельского губисполкома замок князей Паскевичей вместе с парком были переданы в ведение губернского отдела народного образования (губоно).

Однако уже в июле заведующий народным парком “бывшей княгини Паскевич” Иван Петрович Купец написал заявление в Гомельское губернское управление советскими хозяйствами (губсовхоз) с просьбой принять парк в свое ведение, так как его все обращения в отдел образования о выделении средств для охраны, ремонта парка и оранжерей оставались без внимания. В заявлении говорилось: “Стоящие перед зданием на краю газона в деревянных кадках лимоны, апельсины, гранаты, мирты и другие растения представляют в культурном отношении большую ценность… Публика, несмотря на предостережения, топчет траву, рвет цветы, ломает деревья, срывает незрелые плоды. Ввиду чего необходимо поставить в парке 4 вооруженных сторожа, которые бы посменно дежурили в парке и не допускали бы публику безобразничать…”

В октябре 1919 года президиум Гомельского губисполкома передал парк в ведение губсовхоза, однако ситуация с материальным обеспечением мало изменилась. Парковое хозяйство было довольно большое, в него входило “деревянное жилое помещение с тремя отдельными квартирами для обслуживающих парк, окруженное двориком четырьмя кладовыми сарайчиками, каменное жилое помещение из 9 небольших отдельных квартир, башня, оставшаяся от сахарного завода, каменное помещение зимнего сада со стеклянной крышей, погреб каменный, в котором хранился порох, павильон для музыки, 6 беседок, в том числе: беседка деревянная в форме гриба, беседка над озером открытая с каменным столом, беседка деревянная около переходного мостика над оврагом, лебединый домик над озером, деревянное строение-театр, большая оранжерея и две малые, 16 теплиц и подсобные помещения” (орфография сохранена — прим. автора).

Зимой 1920 года заведующий парком в докладной записке в губисполком сообщал: “…вследствие недостаточного отопления сырыми дровами ананасы в теплице № 11 погибли от холода в количестве 110 шт. и в теплице № 5 погибли кактусы 120 шт.”. Наряду с этим губсовхоз начал массовый отпуск тропических растений в горшках различным организациям (Дому трудового школьника, детским садам, отделам губисполкома и горсовета, партийным организациям).

Весной 1921 года заведующим парком им. Луначарского был назначен садовник Иосиф Николаевич Мочульский. В акте передачи отмечалось, что парк по-прежнему приходит в запустение, в нем “… можно видеть пасущихся лошадей и коров, разъезжающих по аллеям кавалеристов, привыкших игнорировать всякие постановления…”. Пришли в негодность и были разрушены 8 теплиц, большая оранжерея представляла собой “кладбище пальм”, “скамьи по аллеям сорваны”, “беседки испорчены или уничтожены”, “башня парка и водокачка нуждаются в ремонте”, “ввиду засоренности водопроводов, разрушения водостоков и дренажа бездействуют фонтаны и мраморные бассейны”, “исчезают газоны”, “штат служащих недостаточен…”.

Весь этот хаос привел к тому, что президиум ВЦИК в октябре 1921 года принял постановление о передаче музея и парка Горецкому институту сельского хозяйства. На одном из заседаний губисполкома представители института заявили: “Музей не представляет собой ценности, так как в нем собраны случайные реликвии. Институт преобразует музей в сельскохозяйственный, а экспонаты перевезет в другие города”. Более полугода продолжались споры и тяжбы о судьбе музея и парка. В результате ни музей, ни парк не были переданы сельхозинституту, однако в связи с отсутствием средств на благоустройство и содержание парк был сдан в аренду. Арендаторам было предложено в срочном порядке приступить к ремонту зимних оранжерей, “разрешен пролом стены для устройства ворот на Пролетарскую улицу для удобства выхода публики из театра”.

Аренда парка продолжалась около года, затем постановлением губисполкома от 9 февраля 1923 года договор аренды был расторгнут в связи с тем, что “имущество парка арендаторами никогда не ремонтировалось и вообще парк в смысле охраны был в полной заброшенности, в нем осуществлялась необоснованная вырубка деревьев…”, “исчезал бордюр из ценнейшего растения Вихис, окаймляющий газоны, и создающее определенную художественную картину на фоне замка — растение парголь”.

Как свидетельствуют документы, парк украшали мраморные скульптуры древних философов, поэтов, художников, воинов и государственных деятелей, которые располагались перед фасадом дворца и по главным аллеям. В начале 1922 года в Гомеле работала смешанная русско-польская комиссия по демонтажу памятника Понятовскому. Для его вывоза на железнодорожную станцию в парке было вырублено 22 дерева стоимостью 11 рублей по курсу рубля довоенного времени, или 20 миллионов рублей по курсу 1922 года.

В феврале 1923 года новым заведующим был назначен М. Гилько, а сам парк передан в ведение Гомельского губернского отдела коммунального хозяйства (губкоммунотдел). Открытие парка для посещения публики состоялось 1 мая, причем только на платной основе. Исключение делалось для членов профсоюзов, красноармейцев и членов их семей, которые могли посещать парк бесплатно один раз в месяц, также им предоставлялась 50-процентная скидка на три посещения в месяц.

Впоследствии ежегодно президиум Гомельского горсовета принимал решения о ценах на сезонные билеты для посещения парка. Ежемесячно, начиная с мая, руководству парка предлагалось выделять 150 бесплатных билетов для безработных, 500 билетов по льготному тарифу продавать проф союзам для распределения среди безработных. Для ударников труда и членов их семей плата за билет составляла 10 копеек, членов проф союза и их семей — 15 копеек.

На заседании президиума Гомельского горсовета 1 июля 1926 года заведующий парком им. Луначарского Златин сообщал, что взимание платы за посещение парка дало возможность значительно улучшить его состояние.

К началу 30-х годов в парке летом регулярно играл симфонический оркестр, работали аттракционы (комната смеха, карусель), киоски по продаже литературы, был достроен летний театр, установлены радиоточки, а плата взималась только за вечернее посещение.

Мария АЛЕЙНИКОВА, сотрудник госархива Гомельской области, Гомельская правда